<img src="https://habrastorage.org/getpro/habr/upload_files/1b3/1fa/d23/1b31fad23ffca069ea82b4c643538247.png" /><p>В марте 2026-го бэкдор пролежал на PyPI около трёх часов. За это время заражённый пакет скачали почти 47 тысяч раз. Пакет назывался LiteLLM — это шлюз к языковым моделям, на котором держатся CrewAI, DSPy, Microsoft GraphRAG и ещё десятки агентных фреймворков. Тот, кто за эти три часа обновлял зависимости, вместе с обновлением затащил к себе автономного бота-атакующего по имени hackerbot-claw.</p><p>Самое неприятное здесь даже не масштаб. А то, что человека в этой цепочке практически не было. Бот сам, без ручного управления после запуска, отравил инфраструктуру, на которой работают другие боты. Сначала, в феврале, он находил неправильно сконфигурированные GitHub Actions в открытых репозиториях. Потом через скомпрометированную сборку Trivy у Aqua Security увёл токен публикации LiteLLM на PyPI. И залил две версии с бэкдором напрямую в реестр. Никакого нуля-дня в традиционном смысле, никакого переполнения буфера. Просто агент, которому дали достаточно прав и достаточно автономии.</p><p>Я начинаю с этой истории не ради хайпа, а потому что она хорошо показывает, во что превратился prompt injection к 2026 году. Это уже не лабораторный курьёз и не «а что если модель послушает злую инструкцию из письма». Это рабочий класс атак с собственной лентой CVE, своими supply-chain инцидентами и — что важнее всего — без понятного способа «взять и починить». В этой статье я разберу, почему так вышло, пройдусь по конкретным дырам прошедшего года и покажу, какие защиты реально работают, а какие только выглядят убедительно.</p> <a href="https://habr.com/ru/articles/1048208/?utm_source=habrahabr&utm_medium=rss&utm_campaign=1048208#habracut">Читать далее</a>